Огни из Ада - Макс Огрей
Огнива, отвечая на его мысли, легонько стукнула себя по лбу и с довольной улыбкой сказала:
– Ах, да. Я забыла, что ты не видишь в темноте. Сейчас организую освещение.
Она щелкнула пальцами, и в воздухе на уровне глаз Максима из ниоткуда появились маленькие бенгальские искорки. Затем разгорелся огонь размером с мячик для большого тенниса. Он поплыл в воздухе, неплохо освещая ход – теперь Макс мог видеть на пару метров вперед.
Стены и потолок подземного коридора были сделаны грубо: ни облицовочных камней, ни поддерживающих столбов. Больше этот ход напоминал обычную яму, только горизонтальную, если можно так выразиться. Стены и потолок состояли из глины и земли, по большей части коричневого цвета, под ногами шуршал песок.
Не обнаружив ничего интересного, Максим направился дальше. Сгусток огня, зависший в воздухе, тоже двинулся вперед. Сделав несколько шагов, Макс обернулся, чтобы убедиться, что близнецы следуют за ним. Они двигались боком, потому что их огромные плечи не могли поместиться в узком проеме. Молодой человек не мог сдержать улыбки, он отвернулся от близнецов и увидел впереди несколько пар мелких красных точек. Макс остановился. Улыбка сошла с его лица, и мурашки побежали по спине.
– Да не бойся ты, – спокойно сказала Огнива. – Это всего лишь крысы.
– Но вот именно их-то я и боюсь, – встревоженно ответил Макс.
– Они нас не тронут, знают, кто мы такие. Давай, не тормози.
Макс сделал несколько неуверенных шагов вперед и, поравнявшись с маленькими хищниками, смог их разглядеть более детально. Это оказались обычные серые крысы с длинными лысыми хвостами. Он сидели на задних лапках, а передние держали перед собой, плотно прижав к мохнатым тельцам. Их розовые носы с усами находились в постоянном движении, а маленькие уши, как локаторы, двигались в разные стороны. Блестящие глазки- бусинки отсвечивали красным. Крысы смотрели прямо на Макса. Молодой человек помедлил, но тут же ускорил шаг. Крысы опустились на четыре лапы и разбежались по своим делам, больше не обращая внимания на незваных гостей.
Глава 36. Спасение полицейских
В подвале часовни наступила гробовая тишина. Убедившись, что жестокая дамочка со своей свитой ушла, капитан Баранов, все еще висевший на стеклянных иголках, всматривался в темноту, пытаясь разглядеть своего напарника. Удавалось увидеть лишь нечеткие очертания и отблески стеклянного гроба.
– Петя?.. – тихо окликнул своего напарника Баранов. – Петя? Ты жив?
В ответ послышался еле слышный гортанный звук.
– Хорошо, – с облегчением выдохнул капитан. – Я попробую выбраться, пока эти ненормальные не вернулись.
Баранов помнил: все, до чего он дотрагивался, ломалось и разваливалось. Сейчас он был рад этому проклятью и захотел его применить. Он сделал глубокий вдох и положил ладони на острия торчащих из него иголок. Эффект оказался несколько иным, чем он ожидал. Ощутимая боль пронзила руки капитана, ладони и пальцы покрылись тысячами мелких кровоточащих ранок. Иглам это прикосновение не причинило вреда. Алексей Баранов решил, что нужно подождать и, может, надавить сильнее. Он напрягся и, морщась от боли, стал вдавливать ладони глубже. Мелкие капельки из каждой ранки перетекали к соседней нижней ране, затем к следующий и так далее, пока не превратились в кровавые ручьи, стекающие по ладоням на пол.
– Черт! – крикнул он напарнику. – Ничего не получается. Теперь это проклятие не работает. Чертовы иголки не уничтожаются. – Он опустил руки, неуверенно сказал: – Держись, я что-нибудь придумаю, – и затих.
Тишину нарушил женский голос, который шел из ниоткуда и эхом разлетался по всему помещению:
– Да что ты придумаешь, солдафон? Сказала же – не шевелиться.
– Дамочка, отпустите нас. Мы все поняли, – взмолился Баранов. Он поднял голову вверх, пытаясь найти источник голоса. – Мы сделаем все, что вы хотите. Клянусь, мы никому ничего не расскажем.
– Эх, солдафон, – в интонации невидимой собеседницы послышалась улыбка. Голос замолчал и больше не возвращался.
– Дамочка? – на всякий случай еще раз позвал Баранов в пустоту, но ответа не последовало.
Капитан затаил дыхание. До его слуха долетали звуки падающих в лужу капель, и эти звуки нарастали. Он протянул окровавленную руку к иголкам и почувствовал, что теперь они не острые, не такие длинные и продолжают уменьшаться. До него дошло, что иголки тают, как сосульки.
– Петя, Петя! – воодушевленно закричал капитан. – Они тают!
В ответ он услышал шорох и кашель напарника. Спустя секунд пять иголки полностью исчезли, и Баранов с размаху упал на пол. Он тут же вскочил и побежал к напарнику, пытающемуся подняться с пола.
– Петя, я здесь, как ты?
– Живой. Только не трогай меня, – ответил Синяков, тяжело дыша и еле сдерживая кашель.
– Это проклятие больше не работает, – ответил Баранов. В голосе его, однако, звучало сомнение.
– Хотелось бы поточнее это знать. А то и так меня тут чуть заживо не похоронили, не хватало, чтобы ты меня добил.
Баранов нащупал ногой на полу старое облачение священника и взял его в руки. Ничего не происходило.
– Видишь, все исчезло. Одежда не расползается, – радостно сказал капитан.
– Ну слава богу, – вздохнул старлей.
После этой фразы с потолка с жутким треском в землю стали бить яркие молнии, попадая рядом с напарниками. Полицейские одновременно сели на корточки. Молнии были странной формы, некоторые – как натянутые веревки, другие причудливо изгибались. В тех местах, где они соприкасались с полом, вспыхивало яркое свечение, как при электросварке. Молнии были повсюду, они заполнили подвал, окружая напарников, кольцо разрядов сжималось.
– Да ты что, какому богу?! – завопил Баранов и, задрав голову вверх, крикнул: – Нет! Нет! Он совсем не это имел в виду! Просто не пришел еще в себя! Конечно, слава дочери Сатаны! Он имел в виду только это!..
Молнии исчезли, и снова наступила тишина. Напарники стояли, все еще ослепленные.
– Что это было? – почти шепотом спросил Синяков, когда исчезли яркие круги перед глазами и зрение вернулось к нему.
– Ты не понимаешь? – немного раздраженно ответил Баранов. – Лучше молчи, пока опять чего-нибудь не произошло. Давай скорее убираться отсюда.
Напарники поковыляли к люку в потолке, через который они и попали в это проклятое место. На их удивление, к стене была прислонена лестница, похожая на ту, которую до этого уничтожил Баранов. Старлей Синяков постучал по лестнице костяшками пальцев, чтобы убедиться, что она настоящая, лестница ответила тупым деревянным звуком.
– Я же сам видел, как она превратилась в прах, – возмущенно сказал Синяков, обернувшись к напарнику. – Чертовщина какая-то тут происходит.
– Да помолчи ты, пожалуйста, – раздраженно ответил Баранов. – Полезли быстрее наверх.
Старлей замолчал и поставил правую ногу на первую ступеньку, проверяя на прочность лестницу. Убедившись, что она выдержит его тело, Синяков стал быстро взбираться наверх. Выбравшись наружу, он крикнул в темноту:
– Капитан, лезь! Она прочная, выдержит!
Баранов осторожно прикоснулся к ступенькам, боясь, что они опять превратятся в труху. Но ничего такого не произошло. Он схватился обеими руками. И замер.
– Ну что ты там?! – крикнул сверху напарник.
– Да лезу, лезу я, – нервно проворчал капитан. – Проверял просто…
С неожиданной легкостью и проворством Баранов выбрался наружу. Запыхавшись то ли от скорости подъема, то ли от страха, он рухнул рядом с люком. Следом за ним упал на землю и старлей Синяков. Они молча лежали и смотрели вверх ничего не видящими глазами. Когда Баранов немного отдышался, он глянул на своего напарника, который тоже в этот момент обернулся, и они оба улыбнулись, радуясь спасению. Капитан протянул правую руку своему старшему лейтенанту и с удивлением заметил, что ран от иголок на ладони больше нет. Он поднес к лицу левую ладонь, на которой все еще оставались следы кровоподтеков, но и на ней ранок не оказалось. Еще шире улыбнувшись, он схватил ладонь Синякова и, не говоря ни слова, сжал ее. Какое-то время они сохраняли крепкое рукопожатие, после чего расцепили руки и стали осматриваться.
Только сейчас капитан Баранов начал понимать:
